00:14 

Марина Воронова
16.10.2009 в 21:11
Пишет jackycat:

с вашего позволения
Название: Знакомство. Начало истории
Автор: jackycat
Фэндом: Мушкетеры А. Дюма
Пейринг: Атос/д'Aртаньян
Жанр: романс
Рейтинг: PG-13, намек на NC-17
Дисклаймер: персонажи принадлежат А.Дюма




Поспешив уведомить г-на де Тревиля о том, что произошло, и получив в награду одобрительные слова и обещание заступиться за дуэлянтов перед королем, если в том будет нужда, три мушкетера и д'Артаньян вышли на улицу Старой Голубятни и остановились.
- Ну что, друзья, - сказал Арамис, положив руки на плечи стоявших рядом Атоса и Пoртоса, - на этом, думаю, нам пора расстаться, у меня на сегодняшний вечер назначено еще много дел.
- Не приходится в этом сомневаться, милый Арамис, - проговорил Портос лукаво, подкручивая ус, - признавайтесь, ведь вечером вы встречаетесь с вашим ученым богословом, племянница которого так хороша собой?
Этот недвусмысленный намек напомнил д'Артаньяну разговоры молодых людей в приемной капитана королевских мушкетеров, свидетелем которых он невольно стал и которые вызвали в нем такое смущение, что и теперь его щеки покрылись румянцем.
- Полно, Пoртос, - произнес Арамис самым невинным тоном, на который был способен, - с моим богословом меня связывают только духовные интересы.
- Да, только духовные интересы, - повторил хохоча Портос.
- Однако, Арамис прав, - сказал Атос, - я пожалуй отправлюсь домой, сегодняшний день порядком утомил меня.
Д'Артаньян заметил, что лицо мушкетера очень бледно, и вспомнил, что, помимо тяжелого ранения в плечо, он получил еще один удар и, возможно, новая рана его также беспокоит.
- Да, денек был отменный, - весело произнес Пoртос, - мы неплохо повеселились в компании этих гвардейцев, не правда ли, милейший д'Артаньян?
- Вы абсолютно правы, а для меня этот день тем более отрадный потому, что я имел честь стать другом столь славных господ, как вы, - гасконец учтиво поклонился всем троим.
- И вы по праву заслужили эту честь, черт возьми!
Пoртос похлопал молодого человека по плечу, Арамис улыбнулся, а Атос одобрительно кивнул.
Они разошлись, каждый в своем направлении.
- Простите меня, сударь, - вовремя спохватившись, д'Артаньян догнал Атоса, - я все же хотел бы оказать вам услугу.
- О какой услуге вы говорите?
- Я имел ввиду бальзам моей матушки. Я хочу еще раз порекомендовать вам это чудодейственное средство, ведь... - д'Артаньян осекся, испугавшись, что упомянув о ранении, обидит этого гордого человека.
- Если этот бальзам так хорош, как вы говорите, я буду вам признателен.
- В таком случае извольте сказать мне, где вы живете, я сейчас же схожу за ним, если вам угодно.
Атос кивнув, указал на один из домов, к которому они как раз приблизились.
- Здесь, - сказал он.
- Я не заставлю себя долго ждать! - Д'Артаньян развернулся на каблуках и поспешил домой.
Атос проводил его взглядом и, вздохнув, поднялся по ступенькам к двери своей квартиры.
Оказавшись дома, гасконец спеша отыскал глиняный сосуд, где еще оставался тот самый бальзам, который его самого поставил на ноги после стычки в Менге.
Мысли вихрем кружились в голове молодого человека: опьяненный удачным исходом дуэли и похвалой г-на де Тревиля, он взволновался еще больше, подгоняемый желанием услужить храброму мушкетеру, который с самого первого взгляда внушил ему уважение. Кроме того, молодой человек до сих пор чувствовал себя виновным перед Атосом за то, что причинил адскую боль и заставил предположить, будто он, д'Артаньян, присутствующий во время утреннего выговора, вел себя пренебрежительно.
Преодолев расстояние от улицы Могильщиков до улицы Феру в несколько минут, гасконец поднялся по тем же ступеням, по которым некоторое время назад поднимался Атос, и постучал. Из-за двери показался человек и вопросительно посмотрел на пришедшего.
- Могу я видеть господина Атоса? – Спросил д'Артаньян, угадав, что имеет дело со слугой.
Тот в ответ решительно покачал головой.
В первую секунду молодой человек растерялся, ведь он полагал, что Атос ждет его. Вдруг им завладели неприятные мысли: возможно состояние мушкетера ухудшилось и он, чего доброго, лишился чувств. Отметив замешательство гостя, слуга прикрыл дверь и прошептал:
- Хозяин нездоров, он не может принять вас.
- Да, но я пришел по его поручению.
- Его нельзя сейчас беспокоить...
- Гримо! – Грозный голос хозяина заставил слугу вздрогнуть, - не твой ли голос я слышу?
Минуту спустя д'Артаньян увидел Атоса, который приближался к двери.
- Почему ты не провел господина д'Артаньяна ко мне да еще и осмелился с ним разговаривать?
В ответ Гримо виновато покачал головой и, похлопав себя по плечу, указал пальцем на хозяина.
- Это тебя не касается, ступай к себе, бездельник.
Отослав слугу, Атос жестом пригласил гостя войти.
- Я, право, не хотел беспокоить вас, - проговорил гасконец, заметив, что ткань на плече мушкетера была красноречиво багрового цвета.
- Пустяки, - Атос сел, или вернее сказать, упал в кресло, что подтвердило опасения д'Артаньяна.
- Вот, - он поставил свое приношение на стол перед хозяином.
Атос, помедлив немного, осторожно высвободил руку из рукава камзола.
На месте раны, которую перевязал лекарь г-на де Тревиля, сорочка была разрезана. Осторожно развернув ткань повязки, сейчас уже полностью пропитавшейся кровью, он отбросил ее на пол.
Д'Артаньян тем временем откупорил сосуд.
- Может, вы позволите мне, - он несмело приблизился, жестом предлагая помочь наложить мазь. Атос глянул на юношу с сомненьем и спустя мгновение кивнул.
Д'Артаньян подставил стул рядом с креслом и сел. Он зачерпнул пальцами бальзам и коснулся открытой раны. Как ни старался молодой человек быть осторожным, его прикосновение вызвало сильную боль. Д'Артаньян почувствовал, как судорожно задрожала мышца руки Атоса, а пальцы сжались в кулак..
- Простите, - гасконец поднял голову и встретился глазами со спокойным взглядом мушкетера.
- Не страшно, - ответил тот и, плотно сжав губы, отвернулся.
Рана, которую нанес Атосу Каюзак, оказалась не глубокой и, покончив с ней, д'Артаньян пообещал, что вскоре они обе перестанут беспокоить.
- Послушайте, молодой человек, - произнес Атос, усмехнувшись, - не будь я простым солдатом, а, к примеру, знатным вельможей, я обязательно взял бы вас к себе на службу, вот только затрудняюсь сказать, в качестве ли личного охранника или лекаря.
- Поскольку я стремлюсь добиться звания лекаря еще меньше, чем личного охранника кого-либо, стоящего ниже короля, позвольте мне быть таким же солдатом его величества, как и вы, и заодно вашим другом.
- Вы умный человек, а главное, достойный дворянин. Я сочту это за честь, - улыбаясь, Атос протянул левую руку д'Артаньяну, и тот с чувством пожал ее.
В тот вечер, лежа на своей кровати, гасконец еще долго перебирал в памяти события этого полного впечатлений дня, а засыпая, видел перед своим мысленным взором благородное, красивое лицо Атоса, его глубокий спокойный взгляд, читающий, казалось, в самых потаенных уголках души.

***

URL=www.radikal.ru][/URL]

Проснувшись утром и быстро одевшись, д'Артаньян поспешил проведать своего нового товарища и справиться о его самочувствии. Гримо, открывший дверь, учтиво поклонился и на этот раз беспрепятственно пропустил войти. Атос был уже одет и, когда молодой человек вошел в комнату, прикреплял шпагу к перевязи. Увидев д'Артаньяна, он улыбнулся и протянул руку для пожатия.
- Да вы, оказывается, чудотворец, мой друг! И теперь я обязан вам не только спасенной жизнью, но и исцелением.
- Стало быть, вам лучше?
- Я прекрасно себя чувствую и, клянусь вам, готов повторить наше вчерашнее развлечение.
- Если так и дальше пойдет, его преосвященству придется заменить состав своей роты, - д'Артаньян усмехнулся, садясь на стул.
- Не нам об этом волноваться, тем более, что молодцам-гвардейцам не занимать дерзости и, как вы и сами видели, они первыми ищут повод, чтоб начать драку. А мы в свою очередь, естественно, не заставляем упрашивать себя дважды.
- Я, право, удивился, узнав, как жестко разделение на приверженцев его величества и его преосвященства среди парижан. Мой отец всегда приучал меня к мысли служить одинаково верно, как кардиналу так и королю.
- И вы обязаны следовать отцовскому совету, друг мой, особенно если вас спрашивают об этом прилюдно. Но что это, уже половина девятого, а мы однако еще не завтракали, надеюсь вы не откажите составить мене компанию в "Сосновой шишке"?
- Я буду польщен.
И Атос , улыбаясь, пригласил д'Артаньяна последовать его предложению.
Несмотря на ранний час, любимый трактир Атоса был почти полон посетителей: многие заходили сюда, чтобы принять на душу с утреца ароматную печеную скумбрию в грибном соусе или крабов со специями, запах которых заставлял всех котов в округе жаловаться на свою судьбу, а так же те, кто еще со вчерашнего дня, никак не находили в себе силы прекратить наконец отдавать должное доброму вину.
Впрочем, посетителей второго сорта можно было сразу распознать по слегка трясущимся рукам и бессвязной речи.
Атос не раздумывая уселся за стол, за который садился всегда, появляясь в этом заведении и жестом повелел присаживаться и гасконцу.
Мэтр Трион, питавший привязанность к своим постоянным клиентам, в особенности если те были знатного происхождения, не заставил двоих друзей долго томиться, ожидая обслуживания, и вскоре на столе перед Атосом и д'Артаньяном появилась порция пахучего грибного жульена, рыбное ассорти, козий сыр с пряностями и две бутылки бургундского.
Поставив перед собой обе бутылки, Атос вытащил свою шпагу. Д'Артаньян не успел опомниться и даже охнуть, как оба горлышка со стуком отлетели на пол, а мушкетер со свойственной ему невозмутимостью налил себе полный бокал.
Осторожно коснувшись кончиком пальцев ровнехонько срезанной грани бутылочного стекла д'Артаньян усмехнулся:
- Если бы я знал, на какого страшного противника налетел в преддверии приёмной г-на де Тревиля, я бы обзавелся еще одной парой глаз. Честное слово, Атос, ваши жесты повергают в ужас верно не только врагов но и друзей: я уже вижу, как летят направо и налево головы английских солдат.
- Особенно если перед боем хорошо подкрепиться этим самым винцом, - Атос поднял бутыль и наполнил бокал д'Артаньяна, - не стесняйтесь, друг мой, говорят употребление вина на пустой желудок улучшает пищеварение и закаляет сердце.
Они живо осушили свои бокалы, после чего Атос сразу же наполнил их вновь.
Внезапно громкий возглас заставил друзей обратить взгляды ко входу в харчевню:
- Ба! Смотрите-ка, Крейон, ведь это тот самый мушкетер, которого я так лихо подцепил острием своей шпаги не далее, чем три дня назад на улице Феру.
Сей насмешливый тон принадлежал гвардейцу, вошедшему в сопровождении четверых своих друзей. Удивив Атоса, он признал в нем недавнего дуэлянта, и не преминул поддеть насмешкой. Взглянув на друга, д'Артаньян заметил, как тот побледнел, но все же промолчал.
- Ты прав, Гонди! – подхватил шутливую тираду тот, кого называли Крейоном, - На сколько мне известно, это господин Атос.
- Тот самый отважный Атос, что боится дамских юбок больше, чем клинка! – Вставил третий, и все пятеро захохотали.
Д'Артаньян, слыша эти речи, затрепетал от ярости:
- Как вы смеете, черт возьми, оскорблять благородного дворянина?! – Воскликнул он, вставая, и машинально сжал ладонью эфес своей шпаги.
- Никак наш славный мушкетер обзавелся прелестным другом, - выкрикнул один из гвардейцев, подойдя ближе к д'Артаньяну, - где вы взяли этого молокососа, любезный господин Атос? Ведь ваш гасконский петушок с ног до головы покрыт еще младенческим пухом.
Это было верхом дерзости, и д'Артаньян вскинул было руку, чтоб ударить обидчика, но внезапно сильная, как железные тиски, рука Атоса, который уже стоял рядом, остановила ее.
- Не стоит, друг мой, они решаются вести себя так, только когда собираются толпой, потому что знают любому из мушкетеров хватит полминуты, чтоб изрешетить их расшитые камзолы , - произнес он спокойно, но глядя на гвардейцев таким взглядом, что у некоторых из них улыбка исчезла с лица, - право, у этих храбрецов язык длиннее их шпаг.
- Не иначе, как господин Белоручка боится запачкать о нас свои кружева, - не унимался самый дерзкий из гвардейцев, не принявший всерьез дьявольского огня, горевшего теперь в глазах д'Артаньяна.
- Тысяча чертей!– Крикнул молодой человек в бешенстве, - я вырву эти гнилые языки и брошу их собакам!
С этими словами он, обнажив шпагу, словно разъяренный тигр, бросился на дерзкого шутника. Прежде чем тот сообразил, что его атакуют, д'Артаньян нанес ему страшный удар, от которого гвардеец, согнувшись вдвое, упал на колени. Четверо его товарищей, однако, среагировали быстро и кинулись на гасконца, к которому вовремя подоспел Атос. Переворачивая стулья и сбрасывая посуду со столов, друзья оборонялись против четверых гвардейцев, поднимая ужасный шум и разогнав всех посетителей кабачка.
Рука Атоса, хотя все еще приносила ему неудобство, болела гораздо меньше, и он, ловко орудуя шпагой, спустя пару минут борьбы сбил с ног одного из своих противников.
Д'Артаньяну еще не удалось задеть ни одного из двоих, что выпали на его долю, и он отважно сражался, парируя удары и нанося свои. Один из гвардейцев был особенно боек, и, в конце концов, д'Артаньян, обратив на него все свое внимание и силу, и не заметил, как второй вооружился хозяйским ухватом, а, когда гасконец стал умело теснить противника, хватил его со всей силы по голове. Молодой человек, оглушенный ударом, упал навзничь.
Вдруг грозный возглас заставил оставшихся дуэлянтов прервать сражение:
- Шпаги в ножны! Вы арестованы! – на пороге "Сосновой Шишки" появилась стража, которую очень своевременно привел перепуганный хозяин. Восемь стражников окружили противников, скомандовали отдать оружие и следовать за ними. Тем ничего не оставалось делать, как подчиниться приказу. Однако около двери путь этой процессии перегородил мэтр Трион, который хоть и был перепуган до полусмерти, не желал лишаться своего постоянного клиента. Он объяснил как и из-за чего произошла ссора, указывая то на угрюмых гвардейцев, то на юношу, лежащего сейчас в луже крови на полу; призвал в свидетели своих помощников, подтвердивших его слова. В довершение всего хозяин харчевни заявил, что, судя по тому, как пятеро головорезов насмехались и вызывали на бой двоих мирно завтракающих добрых людей, в его достойном заведении готовилось смертоубийство.
Откровение хозяина произвело свое действие, и Атоса отпустили.
Не теряя ни секунды, мушкетер подбежал к д'Артаньяну, который лежал еще без сознания, утопая в собственной крови. Боясь самого худшего, Атос потребовал сию минуту привести лекаря, а когда тот появился, велел принести теплой воды и полотенец.
Осторожно смыв намоченной в воде тканью кровь и осмотрев увечье, врач сказал, что, хотя рана и не серьезна, могут быть нежелательные последствия травмы и посему больному нужна постель и покой.
- Этот молодой человек должен благодарить кости своего черепа, - произнес лекарь, поднося к лицу д'Артаньяна флакончик с нюхательной солью, - не многие головы способны выдержать такой удар.
Судорожно вдохнув воздух, гасконец закашлялся и очнулся.
- Безрассудная храбрость иногда бывает самоубийственной, - услышал он над собой спокойный знакомый голос, - я боялся, что ваше мужество закончится для вас плачевно и рад, что вы пришли в себя.
Атос сидел на корточках перед ним и улыбался. Несмотря на порицания, которые произносили уста, глаза его светились восхищением.
- Где они, они убиты? – Проговорил д'Артаньян, машинально ища рукой подле себя свою шпагу.
- Арестованы.
- Как досадно! – он попытался подняться, но не смог: глаза застилал кровавый туман, а голова кружилась. Атос, видя, что друг по прежнему в плохом состоянии, нахмурился и, придвинувшись ближе, поддержал его.
Лекарь перевязал рану, после чего двое прислужников харчевни отнесли д'Артаньяна домой и уложили в постель.
Тем временем Атос, щедро расплатившись с хозяином за не съеденный завтрак, послал за Гримо и приказал ему отправляться на улицу Могильщиков. Там слуга обязан был присмотреть за д'Артаньяном и предоставить свою помощь, если ему что нибудь понадобится. Сам Атос вернулся домой.
Вскоре в "Сосновой Шишке" появились Портос и Арамис. Не найдя там двоих своих товарищей и расспросив о них мэтра Триона, они с удивлением выслушали сбивчивый рассказ о случившемся. Не теряя времени, оба мушкетера поспешили сообщить об этом г-ну де Тревилю.

***

URL=www.radikal.ru][/URL]

Благодаря чудодейственному бальзаму и заботам Гримо, который в ходе своей службы у Атоса приобрел кое-какой навык в уходе за ранеными, д'Артаньяну понадобилось всего три дня, чтобы встать на ноги. После этого вынужденного отпуска, молодой человек вернулся к своему обычному дневному времяпрепровождению, что включало в себя, помимо многочисленных полезных для организма процедур, также пирушки допоздна и стычки в разных закоулках Парижа, победы в которых как раз и провоцировали друзей на подобные пирушки.
После одной из них трое друзей, ибо Арамис предпочитал развлекаться иными способами, возвращались из "Сосновой Шишки" еле волоча ноги. Серьезно подвыпивший Портос под предлогом неотложного дела оставил своих пьяных товарищей на улице Феру. Д'Aртаньян, отпустив по этому поводу пару весьма неприличных шуток в адрес удаляющегося мушкетера, положил руку на плечо Атосу:
- Скажите, дорогой друг, а это правда, что шпага исключительно дорогой работы, что висит у вас на стене, досталась вам по наследству?
- Правда, - проговорил тот, с трудом ворочая языком и рыская по карманам в поисках ключа, - наш достопочтенный Портос исходит слюной каждый раз, когда ее видит.
- Стало быть, вы потомок знатного рода?
В ответ Атос только пристально посмотрел на собеседника, но ничего не ответил.
Сделав отступление, скажем, что даже в минуты опьянения д'Aртаньян не забывал о своей цели узнать побольше о своих скрытных товарищах, которые предпочитали держать в тайне свои имена и происхождение. Напротив, хитрый гасконец надеялся, что вино развяжет им языки и таким образом он удовлетворит свое любопытство.
- Но вы ведь не откажете дать мне посмотреть на это дивное произведение искусства?
Вместо ответа мушкетер, отперев наконец дверь своей квартиры, сделал жест рукой, приглашая д'Aртаньяна войти.
Зайдя следом, Атос снял перевязь, бросил ее в угол и, пройдя к письменному столу, над которым как раз висела та самая шпага, указал на нее взмахом руки.
Д'Aртаньян приблизился , чтобы лучше ее рассмотреть. Он и раньше обращал внимание на это изысканное оружие, один эфес которого, украшенный драгоценными камнями, стоил не менее двухсот пистолей.
Пока гасконец рассматривал шпагу, хозяин дома рассматривал его самого, и нельзя сказать, что это осталось незамеченным нашим молодым героем.
Известно, что вино, выпитое даже в разумных количествах, способно толкать человека на весьма странные поступки, и д'Aртаньян, почувствовав в себе непреодолимое желание подурачиться, в одно мгновение залез на стол и, вытащив шпагу из ножен, спрыгнул на пол, наведя ее острием на Атоса.
- Что это вы задумали? – Спросил тот, оставаясь как всегда невозмутимым, - верните шпагу на ее законное место, я даже себе не позволяю орудовать ею.
- Вы можете попробовать отобрать ее у меня, - сказал д'Aртаньян, улыбаясь, - воистину обидно, что такой замечательный клинок ржавеет в ножнах.
Атос покачал головой, улыбнулся и, зевнув, стал расстегивать пуговицы своего колета:
- Бросьте, друг мой, сейчас не время для подобных упражнений, я хочу спать.
Внезапно д'Aртаньян сделал шаг к нему и острием шпаги полоснул друга по груди. Небольшое кровавое пятно проступило на сорочке.
- Черт возьми, да вы поранили меня, - произнес Атос, не без удивления, коснувшись пореза пальцами.
- Ставлю тельца против яйца, что вы ничего не почувствовали, ведь вы пьяны, как Селен, - расхохотался гасконец.
- Не так уж пьян, чтобы понять, что вы, молодой человек, набиваетесь на трепку.
Атос одним движением стащил с себя испорченную рубаху, обнажив мускулистый торс.
- Одно радует, моя фамильная шпага со временем ничуть не затупилась. Принесите-ка мне вина, господин Шутник.
Д'Aртаньян мужественно отвел взгляд от белоснежной кожи, на которой алой лентой зиял порез, и, положив шпагу на стол, отправился к комоду, где Атос хранил закупленные впрок бутылки. Выбрав "старое испанское", он возвратился и застал друга развалившемся на кресле. Шпага к тому времени уже вернулась на свое место в ножнах, прикованных к стене.
- Подайте сюда бутылку, меня мучит жажда, - произнес он.
Д'Aртаньян подошел, с великим интересом рассматривая всю внушительную фигуру друга. Атос словил его взгляд:
- Вы смотрите на меня так, будто я отлит из золота, - усмехнулся он, - и, по видимому, пьяны поболее моего, - вытащив пробку, он приложился к горлышку и сделал несколько глотков, а после протянул бутылку гасконцу, - вот, выпейте, у вас голодный вид.
Д'Aртаньян взял бутылку, но вместо того, чтобы последовать напутствию Атоса, вылил добрых половину содержимого ему на грудь.
- Да что с вами сегодня происходит, черт побери! – Воскликнул тот, желая подняться, но Д'Aртаньян удержал его, опираясь ладонями в его колени, наклонился и, коснувшись бархатной кожи языком, провел им до раны, слизнул почти свернувшуюся кровь, а затем, улыбаясь странной улыбкой, отстранился.
Атос смотрел на него глазами, полными изумления, но мгновенье спустя, сжимая руками плечи гасконца и привлекая его к себе, осыпал поцелуями лицо и шею. Д'Aртаньян, дрожа всем телом от возбуждения, борясь с противоречивыми чувствами в своем сердце, уперся ладонями в грудь друга, а когда губы Атоса нашли его уста, сам не ведая, что делает, прижался к нему, обвил руками шею, тем самым отгоняя какие бы то ни было доводы рассудка, противоречащие его желанию. Бутылка "испанского" выпала из рук и разбилась, расплескав остатки вина.
Д'Aртаньян вернулся домой, когда над Парижем занимался рассвет. Он оставил Атоса спящим глубоким сном на его ложе, которое случайный свидетель мог бы, не ошибившись, назвать последствием настоящей битвы.
Зайдя в свою квартиру на улице Могильщиков и бросив на стол шпагу и шляпу, д'Aртаньян упал на кровать. Засыпать он не думал, и даже если бы захотел, не смог бы: сильнее, чем недомогание в мышцах, что весьма его тяготило, жгла сознание память. Молодой человек мог поклясться: снова и снова вспоминая произошедшее, он чувствовал кожей прикосновения рук и губ, ощущал жар горячего гибкого тела. Д'Aртаньян облизал пересохшие губы. То, что случилось, казалось ему теперь удивительным сном, и он с напряжением и любопытством ждал, как разовьются события дальше.
С трудом дождавшись часа, когда с улицы стал слышен стук раскрывающийся ставен и шаги разносчиков и лавочников, гасконец покинул свое жилище и направился к дому Арамиса, чтобы в его компании появиться в кабачке, где все четверо друзей обычно завтракали. Он опасался, что, придя туда сам, застанет там Атоса, и предпочитал сначала прощупать почву прежде, чем начинать с ним разговор один на один. По дороге он размышлял о том, что для подобного эскорта лучше всего подошел бы Портос, который своими громогласными речами и шутками не дал бы молодому человеку чувствовать себя неловко. Но этот гигант, помимо своей чрезвычайной силы, отличался так же любовью хорошо высыпаться, поэтому д'Aртаньяну, который был уверен, что именно этим и занимается сейчас Портос, не хотелось его тревожить и тем самым попадать в немилость.
Гасконцу удалось, ссылаясь на голод, уговорить Арамиса, который встретил его, будучи еще в ночной сорочке, поторопиться и составить ему компанию.
Все было так, как д'Aртаньян и предполагал: прибыв в трактир, они увидели там Атоса. Поприветствовав друг друга товарищи расселись около стола в ожидании мэтра Триона.
Спустя около получаса к ним присоединился и Портос, бледное лицо которого подсказало, что вчерашний херес, а точнее его обилие, не пошло ему в прок. Д'Aртаньян старался вести себя как можно более непринужденно, шутить и смеяться, как делал бы это в обычный день, в то время, как Атос казался еще более хмурым и замкнутым, чем в дни, когда впадал в тягостную меланхолию. Однако, кроме д'Aртаньяна, этому никто не придал значения.
После замечательно плотного завтрака и обычного визита к г-ну де Тревилю молодые люди расстались. Гасконец уходил, унося с собой недовольство и в какой-то мере даже разочарование: за все это время Атос не произнес ни одного слова.
Но не успел гасконец скрыться за поворотом, как его окликнули. Обернувшись, он увидел того самого человека, мысли о котором занимали сегодня все его время. Атос поровнялся с д'Aртаньяном и произнес:
- Я вспомнил, что мне как раз нужно было отправиться на конский рынок, так что нам по пути.
Д'Aртаньян кивнул, соглашаясь с этим явно поспешно придуманным предлогом, и вместе они повернули за угол. Сначала оба шагали вдоль улицы в полном молчании, которое вскоре прервал мушкетер:
- Простите меня, дорогой друг, я даже не имел возможности толком поговорить с вами.
- Я, право, думал, что вы не в расположении духа разговаривать.
- Тем не менее, я хотел спросить, как вы себя чувствуете?
Голос Атоса был настолько участливым и нежным, что д'Aртаньян невольно глянул на него, и увидев такое же выражение в его глазах, смутился.
- Вполне неплохо, - ответил он, стараясь говорить небрежно, чтобы скрыть свое замешательство, - по крайней мере, надеюсь, что в ближайшее время нам не придется совершать длинные переходы верхом, поскольку тогда у меня могут появится трудности.
- Простите меня за это неудобство. Я, однако, счастлив, видеть вас жизнерадостным и знать, что не причинил вам вреда.
- Вы так заботитесь обо мне, Атос!
- Вам это неприятно?
- Я этого не сказал.
Атос промолчал. Он опустил голову и шел, казалось, задумавшись.
Д'Aртаньяну в свою очередь не терпелось объясниться, но он никак не мог найти подходящих слов, чтоб заставить друга говорить на интересующую его тему.
- Послушайте, - произнес мушкетер наконец, несколько более холодно, чем прежде, как показалось гасконцу, - я совсем не хочу жертвовать вашей дружбой из-за вчерашнего недоразумения. По этому давайте сделаем вид, что ничего не случилось.
Услышав это, д'Aртаньян остановился.
- Атос, - сказал он, - вы, я вижу, считаете, что я был невменяемо пьян и не соображал, что делаю.
- Я в этом уверен.
- Это не так, - д'Aртаньян перевел дыхание, пытаясь утихомирить сердце, которое с каждым ударом норовило выскочить наружу, - и вы должны знать, что я нисколько не сожалею о вчерашнем вечере, напротив.
Он смотрел на друга с опаской услышать в ответ слова, которые могли бы сильно ранить его самолюбие, но Атос не ответил, а только еле заметно улыбнулся. Заметив эту улыбку, д'Aртаньян успокоился.
- Надеюсь, - сказал он, возобновляя ходьбу, - за мной останется привилегия приходить к вам в гости, когда мне вздумается?
- Не сомневайтесь.
- Что насчет сегодняшнего вечера? Я подметил, что ваш комод ломится от винных бутылок, и, по-моему, нужно облегчить его участь.
- В таком случае, и комод, и я просим вас об этом визите.
Дойдя до перекрестка на улице Пыток, они простились и расстались с тем, чтобы спустя несколько часов увидеться вновь.

URL записи

URL
Комментарии
2010-02-26 в 22:02 

Хаул отравился ртутью ради Шляпы
• Я в шоке, шок во мне, и мы оба в ахуе.\Я несу пакетик.(с) •
*0*
это великолепно.

2010-09-14 в 15:07 

Хаул отравился ртутью ради Шляпы мррррр *автору приятно))*

2015-12-31 в 21:54 

Стальнокрылая
Язык мой - меч мой.
Здорово) Полезла в фики по этому фэндому и нашла таки )))

   

Мои записки

главная